Nog
Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Одно из отличий гениев от просто умных людей: они не любят слово "невероятно" и допускают всё, пока не убедятся, что оно невозможно.


Своей биографией Дюма Максим Чертанов в один миг завоевал у меня такой гигантский кредит доверия, что я тут же задался целью собрать все его книги в серии ЖЗЛ, которых сейчас вышло уже семь. Вчера я этой цели достиг; сложнее всего было с книгами о Конан Дойле и Хемингуэе; вышли они давно, и в продаже практически отсутствуют. Однако всё же удалось раскопать оба томика в одном питерском интернет-магазине. Впрочем, это детали. Начав с книг о писателях, позднее автор расширил сферу интересов и на знаменитых учёных.

Книга о Дарвине начинается с небольшой провокации - пяти фраз из самых разных областей знания, с одной ошибкой в каждой. Предлагалось попробовать их исправить и тем самым оценить, не окажется ли книга слишком простой (в случае, если это удалось) или неинтересной (если читатель даже не попытался). Я вроде как справился с двумя - ответов автор не даёт даже в конце. Впрочем, их можно найти и самостоятельно, цель книги совсем не в них.

Стиль текста практически тот же, что и в книге о Дюма. Объёмные абзацы быстрого, почти разговорного языка. Но по-прежнему сложно сказать, характерно ли это для Чертанова вообще или же он пытается таким образом подчеркнуть насыщенность жизни своего героя; Дарвин здесь исключительно активен, любознателен, лёгок на подъём и общителен. Сейчас Дарвин - скорее символ и предмет идеологических споров, чем живший когда-то человек, но в этой книге он воскресает. Странно было узнать, как прославленный при жизни учёный был робок и нерешителен в бытовых вопросах, как стеснялся, обращаясь за помощью к малознакомым людям, пусть даже куда менее известным. И при этом умел заразить и близких, и чужих людей страстью к исследованиям неизвестного, равно как и к наблюдениям за, казалось бы, привычными, издавна знакомыми человеку явлениями - поведением домашних животных, например.

Разумеется, книга об учёном, рассказывающая лишь о его жизни, вряд ли может оказаться по-настоящему хорошей книгой. Но это не тот случай: Дарвин показан не в вакууме, а как центральный, но всё же лишь один из персонажей научного процесса девятнадцатого века, в первую очередь в области биологии, но не только. Теория эволюции (пусть сам учёный это слово почти не использовал) и естественного отбора (хотя это название ему и не нравилось) в книге представлена во всём своём развитии, от предшественников Дарвина до современности, конечно, в сжатом виде. Кое-что Чертанов растолковывает на самом простом уровне, для тех читателей, кого он дипломатично называет "лириками". Отдельная глава посвящена восприятию и развитию учения Дарвина в России и СССР.

Заканчивается книга только как-то поспешно. Всё в том же быстром стиле идёт рассказ о последней книге ("Дождевые черви"), об ухудшении здоровья Дарвина, смерти, похоронах и... всё. Внезапно как-то; возможно, в каком-то подведении итогов нет большой нужды, о значении трудов учёного рассказывает, в общем, вся книга, но всё же хотя бы притормозить темп повествования не помешало бы. Впрочем, это мелочь.


Биология же до сих пор вообще не имела парадигмы, если не считать таковой идею о том, как Создатель творил клеща лесного, клеща собачьего, вошь свиную, вошь платяную...
А человек, который снабдит биологию позвоночником, с 20 апреля отдыхал в Мур-парке. Писал жене, как заснул на лужайке: «Когда я проснулся, птицы распевали, и белки носились по деревьям, и дятлы стучали, и это была такая идиллия, какой никогда я не видал, и мне было решительно наплевать, от кого там они все произошли».