Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
19:49 

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
К диску Варкрафта додадут базовую версию ВоВ, Гул'дана для ХОТС и Медива для ХС. Приятно. Пусть даже Медив это просто портрет, и менять Джайну я не буду. Это не Гаррош, от которого был только рад избавиться. Да и вообще в ХС давно уже не заходил.
Как знал, не брал этих героев :) А ВоВ, может, подарю кому. Хотя могли бы что-то придумать и не для новичков, хоть маунта какого.

22:37 

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Однажды ведь наши синхронистки проиграют. Всё когда-то случается. Вот тогда-то всё министерство спорта и снимут :)

23:29 

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Слушал тут аудиокнигу "Генерал-адмирал", и придумал игру на выпивание. Надо выпивать каждый раз, когда попадается оборот "в истории, которую здесь знаю только я". Очень быстро можно наклюкаться.

23:17 

Тесс Герритсен. "Грешница"

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
То ли из-за глубочайшего шока от кардинального расхождения образов и обстоятельств в цикле детективов Герритсен о Джейн Риццоли и Море Айлз с любимым мною сериалом о них же, то ли по какой-то иной причине, но лишь к третьему роману я созрел для написания хоть нескольких слов. С одной стороны, наконец более-менее свыкся с тем, что в сериал из книг попали по большому счёту только имена персонажей, всё остальное поменялось; с другой, даже дуэта, давшего название всему циклу, в первых двух томах фактически нет: судмедэксперт доктор Айлз появляется только во втором романе, но и там играет лишь эпизодическую роль. Но в этот раз всё оказалось совсем иначе.

В "Грешнице" Мора (мне привычнее называть её так, хотя в нашем переводе она Маура) Айлз стала фактически главным действующим лицом. С первой и до последней страницы её глазами показаны читателю как обстоятельства расследования зверского преступления в одном из крошечных бостонских монастырей, так и все сопутствующие события, включая личную жизнь её самой и детектива Джейн Риццоли. И надо признать, что расследование с точки зрения судмедэксперта оказалось ничуть не менее увлекательным, несмотря на то, что одеяло на себя она не перетягивает, по сути просто выполняя необходимую работу. Помимо этого, порадовало и начавшееся наконец развитие отношений Моры и Джейн; пока они, конечно, лишь притираются друг к другу, но зачатки будущей дружбы уже видны. Хотя и не знаю, насколько их дружба здесь будет похожа на сериальную.

20:26 

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Легионские вторжения оказались неплохим способом подкачать альтов. Тем более что можно просто висеть над боем. Наверное, это в ближайшее время подкрутят, и либо опыт срежут, либо обяжут активно участвовать в боях.

16:03 

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Запустил тут HoI4 с отключёнными историческими фокусами, интересно было взглянуть, что пойдёт иначе. Сам думал отсидеться спокойно, скажем, в Мексике, занимаясь локальными задачами. Правда, начал с 1939 года, так что вариативность событий была уже сильно сужена, однако многое всё равно пошло иначе. Прежде всего, пакт Молотова-Риббентропа, похоже, так и не был заключён, так что в Восточной Европе СССР особо не развернулся. Из прибалтов присоединили только Латвию, Польша целиком осталась под немцами. С финнами всё прошло исторически, а вот с Румынией всё было странно.
Румыния вообще преподнесла сюрприз. Сначала отказалась отдавать часть территории венграм, а потом и вовсе перешла на сторону союзников, вступив в войну с немцами. Понятно, ничем хорошим это для румын не закончилось, очень быстро немцы с венграми их территорию поделили. И вот в этот момент Союз зачем-то полез за Бессарабией и в результате начал войну не только с Румынией, а со всеми союзниками - Великобританией, Францией и так далее. Война эта, правда, пока вялотекущая, перестреливаются на границе между Синьцзяном, который тоже в Коминтерне теперь, и Индией. Зато немцы с итальянцами прут вовсю - Франция капитулировала, англичан из большей части Африки уже вышибли, включая Египет. Не знаю, чем уж это закончится. Франкистская Испания тоже вошла в Ось и вернула себе Гибралтар.

Ну а мне всё же стало скучно просто сидеть в Мексике. Сначала захватил Центральную Америку, почти всю, кроме Сальвадора и Панамы. Потом провозгласил Мексиканскую Социалистическую Республику и тоже вошёл в Коминтерн и, соответственно, вступил в войну. Без боя заняли Белиз и Ямайку, сейчас готовим десант в Гайану. И переворот на Кубе, чисто посмотреть, как это будет :) Пока-то мне там хорошо, вот если Штаты к союзникам присоединятся, мне станет очень кисло. Но я и начинал всё это не ради победы, в общем-то, а просто посмотреть на разные механики.

15:51 

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
В октябре обещают кроссовер между "Бруклин 9-9" и "Новенькой". Интересно будет взглянуть.

20:06 

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
КОДОВЫЕ СЛОВА В ЛАБИРИНТЕ НА АВГУСТ

☆ ПРОЛОГ — скидка 10% на КНИГИ ДЛЯ ДЕТЕЙ
☆ АННОТАЦИЯ — скидка 14% на Лабиринт-пресс
☆ ЭПИЛОГ — скидка 10% на художественную литературу
☆ АБЗАЦ — скидка 13% на книги о медицине и здоровье
☆ ГЛАВА — скидка 10% на канцтовары
☆ СОДЕРЖАНИЕ — скидка 13% на книги по туризму
☆ ЗАГЛАВИЕ — литературные закладки в подарок к заказу от 100 р
☆ ЭПИГРАФ – бесплатная доставка в пункт выдачи заказов от 100 р

00:31 

Терри Пратчетт. "Шляпа, полная неба"

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Основной закон ведьмовства гласит: "Это твоё дело".


Со времён знакомства Тиффани Болен со своеобразным подвидом волшебного народца и её столкновения с Королевой эльфов прошло два года; девочке уже одиннадцать лет, и для продолжения обучения ведьмовским премудростям ей приходится покинуть родной дом и отправиться в горы, в ученицы к самой настоящей ведьме, тётушке Вровень. Но, конечно же, ей предстоит не только скучная учёба, проходящая в основном посредством повседневной помощи простым людям; сама Тиффани об этом ещё не знает, но следом за ней идёт ужасное чудовище Роитель, победить или хотя бы просто спастись от которого не доводилось ещё никому. Но никто ещё и не пользовался такой прочной дружбой с Нак-мак-Фиглями, а уж те-то не упустят возможности хорошенько вздуть любого противника, который угрожает их кельде, пусть даже и бывшей.

Да, как я и надеялся, без представителей волшебного народца вторая книга тоже не обошлась; правда, надо сказать, в этот раз эпизоды с их участием показались менее забавными, трудно даже понять, почему. Да и книга в целом захватывала не так сильно, по крайней мере, до заключительных глав. Нет, она совсем не плоха, и оглядываясь назад, видно, как отдельные эпизоды снова складываются в единую картину, на которой оказываются и обучение ведьм - не только Тиффани, и даже не только других учениц, с которыми ей тут довелось познакомиться и пообщаться довольно-таки тесно; кстати, эпизод с попыткой проведения ими магического ритуала живо напомнил злоключения тайной секты из моего любимого романа "Стража! Стража!". Кое-чему продолжают, пусть и неявно, учиться и тётушка Вровень, и даже матушка Ветровоск, которая здесь стала полноправным действующим лицом. К месту здесь оказываются и ведьмовские Испытания, и появление самого Смерти, и то, как кошмарный злодей и беспощадный враг вдруг начинает вызывать искреннее сочувствие как у читателя, так и у героини. А такие красочные картины, как пчелиный танец, выглядят потрясающе даже сами по себе.

И то и дело сквозь вроде бы несложную историю становления одной маленькой девочки проглядывает многовековая мудрость всего Плоского мира, который ведь, в общем-то, лишь отражение мира нашего. Пратчетт, конечно, не выстраивает тут сложных и многогранных философских конструкций; подростковый роман для этого уж точно не место. Но он словно бы намекает на их существование и мягко, но всё же настойчиво подталкивает читателя к попытке их осмысления. Речь-то, по сути, не о ведьмах и не об эльфах. Речь, как всегда, о людях, которые редко бывают идеальны. Да что там, никогда не бывают. Больше того, очень часто от них даже простейшей благодарности за помощь не получишь. А если и получишь, то не сразу. Значит ли это, что и помогать им не стоит? А если ты умеешь что-то делать - обязательно ли это делать? И нужно ли всегда и каждого убеждать в его неправоте, или лучше попытаться отыскать другой путь пробиться в его голову? И все эти вопросы просты или только кажутся простыми? Настоящая ведьма, конечно, знает, как ответить.

21:23 

Как же бесят шапкозакидательские настроения...

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Типа таких:

В. Грозный: "Но в равных и комфортных для игры условиях я, повторю, просто не вижу, что АЕК может противопоставить. Совершенно разный уровень чемпионатов, разный класс клубов. Это как удав и кролик ведь! "Спартак" сомнет соперника и победит в три-четыре мяча."

Тем более после того, как такими "кроликами" чуть ли не каждый год кто-то из наших "удавов" успешно давится. В том числе и сам "Спартак" неоднократно.

Зато "Ростов" и Бердыев круты.

Upd. Ну, собственно, о чём и речь.
запись создана: 04.08.2016 в 13:21

23:59 

Нина Демурова. "Льюис Кэрролл"

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Тебя не должно шокировать то, что про меня говорят. Любой из тех, о ком вообще говорят, наверняка будет кем-то осужден,
и любой поступок, как бы ни был он сам по себе невинен, может быть, что вполне вероятно, кем-то не одобрен.
Если делать в жизни лишь то, против чего никто не станет возражать, то не далеко уйдешь!
Льюис Кэрролл


Думается, в этом случае выбор автора для работы над биографией знаменитого писателя был совершенно очевидным. Уж как минимум в России мы, говоря "Кэрролл", чаще всего подразумеваем "Демурова", и наоборот. Заслуги Нины Михайловны в деле изучения и представления его творчества отечественному читателю, велики и неоспоримы - стать автором канонического перевода самых известных произведений при наличии множества других вариантов дорогого стоит. Так хорошо знать и не любить своего героя... ну не то чтобы невозможно, наверное, но это было бы очень удивительно; впрочем, тут, конечно, не тот случай. Демурова и знает, и любит Кэрролла, причём любовью не слепой, не столько преклоняясь перед ним, сколько гордясь хотя бы некоторой причастностью к его жизни и творчеству.

Уже описывая самые ранние годы жизни Чарльза Латвиджа Доджсона, и продолжая рассказывать о всех последующих событиях, автор книги подмечает и указывает на разнообразные, не всегда значительные происшествия - встречи, знакомства, поездки, услышанные сказки и песни, и так далее - которые так или иначе отразились в будущем его творчестве. Большая часть биографии, что вряд ли удивительно, связана с работой Кэрролла над двумя сказками о приключениях девочки Алисы в чудесных и парадоксальных мирах, и эту тему Нина Михайловна раскрывает максимально детально, подробно рассказывая обо всём цикле жизни этих книг, от первого появления Алисы на свет в виде устной, импровизированной сказки, которой писатель развлекал трёх юных девочек Лидделл, дочерей ректора Оксфордского университета, до издания книг и впечатления, которое они производили на читателей и критиков. Путь этот не всегда был таким уж гладким, слишком нетрадиционными оказались эти, на первый взгляд, обычные детские книжки. К счастью, путь этот автор и его произведения преодолели с честью и колоссальным успехом.

Но, само собой, жизнеописание человека невозможно свести к рассказу только об одном, пусть и самом известном его занятии. Даже литературное его творчество двумя сказками об Алисе далеко не ограничивается, и создание прочих произведений занимает своё законное место в этой книге. Отдельная глава посвящены путешествию Льюиса Кэрролла в Россию и его достаточно неожиданной цели - изучению возможности преодоления Великого раскола христианской церкви. Другая важная и не слишком изученная тема - увлечение Кэрролла фотографией, в которой он стал одним из первых истинных мастеров, а ведь полтора века назад это было занятие, требовавшее колоссального трудолюбия и терпения. Вот о Доджсоне-математике Демурова рассказывает очень скупо; да, она предупреждает ещё во вступлении, что, не будучи математиком сама, не решилась глубоко погружаться в эту сферу. Но, честно говоря, можно было бы поручить написание такой главы другому специалисту - то, что это возможно, доказывает глава об "Охоте на Снарка", написанная для этой книги Михаилом Матвеевым, одним из ведущих наших специалистов именно по "Погонии". А нужный эксперт, думаю, нашёлся бы; но чего нет, того нет.

Особо важной нитью через всю книгу проходит тема "Кэрролл и дети". Честно говоря, немного грустно, что человек, так любивший детей, своих никогда не имел; зато он целиком раскрывался в общении и переписке с множеством других своих child-friends, которых продолжал считать детьми даже тогда, когда они давно достигали совершеннолетия и обзаводились собственными малышами. Многочисленные цитаты из писем, стихов и посланий, которые Кэрролл обращал к определённому своему корреспонденту или ко всем детям в целом, не раз и не два заставляют позавидовать тем, кому довелось общаться с этим человеком вживую. Правда, возможно, он не всегда был таким уж душкой - в некоторых случаях знаменитый писатель настолько заботится о воспитании и чувствах детей, что выглядит настоящим ханжой. Что ж, никто не идеален.

12:24 

В двух словах

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Время от времени попадаются книги, о которых вроде бы и есть что сказать, но на отдельный пост они не тянут. Раньше у меня бывали сообщения, озаглавленные «Россыпью», с краткими, в один абзац, отзывами, здесь будет что-то подобное, но с периодическими добавлениями.

Гордон Корриган. "Столетняя война. Великое и славное приключение"
Английская история Столетней войны. Или история Англии в эпоху Столетней войны. Что так, что эдак - автор с самого начала предупреждает о том, что не собирается придерживаться нейтралитета в рассказе о давнем многолетнем конфликте, а пишет об англичанах и для англичан. События, происходящие в Англии, даже если не относятся непосредственно к войне, рассмотрены достаточно детально для небольшого по объёму томика, события во Франции же показаны сжато и даже с некоторым пренебрежением, в том числе и к известным французам той эпохи, вроде Бертрана Дюгеклена или Жанны д'Арк. Английскими же достижениями Корриган явно гордится, не без пафоса рассказывая о том, как свободнорождённые англичане превосходили в бою своих противников; а вот факты разорения городов, поджогов и грабежей, которыми не брезговали тогда все воюющие стороны, для своих он признаёт редко и сквозь зубы. И тем не менее, плохой эту книгу не назову; она вполне ёмко рассказывает о причинах, ходе и итогах Столетней войны, в целом выполняя поставленную задачу.

Сьюзен Коллинз. "Голодные игры"
В период своей наивысшей популярности эта книга прошла мимо меня, но всё же решил посмотреть, что в ней такого интересного. И в общем не пожалел; читается гладко и увлекательно, текст очень кинематографичный, практически готовый к переносу на экран. Что, в общем-то, и произошло. Вот если начать копать хоть немного поглубже, начинают вылезать нестыковки, недоработки, слабо обрисованные персонажи и так далее. Но так, время провести, сгодится. Может, когда-нибудь доберусь и до оставшихся частей трилогии. А может, и нет.

Кейт де Кандидо. «Тибериумные войны»

Алексей Волков. «Русский фронтир»

Олег Борисов. "Хейдер. Перечёркнутый герб Ланграссена"

Андрей Колганов. «Жернова истории»

Лев Гурский. "Частный детектив Яков Штерн"

Александр Зорич. "Пилот-девица"

Данил Корецкий. "Счастливых бандитов не бывает"

Жюль Верн. «Приключения троих русских и троих англичан в Южной Африке»
запись создана: 21.03.2013 в 14:08

11:44 

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Три больших пустых книжных шкафа, которые я наконец купил и поставил - это ли не счастье? :crzjump:

22:18 

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Вдруг подумалось, не ходили ли Арья Старк и Освальд Кобблпот в одну кулинарную школу? К Ганнибалу Лектеру, там...

22:14 

Я и Близзард

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.

19:16 

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Как-то уже задрали рекламой "Отряда самоубийц". Чем дальше, тем меньше хочется его смотреть.

14:08 

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Ждал на этой неделе событие на апекситы, а облом. Придётся так добивать 150к.

14:42 

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Выбрал имя для демонхантера. Если не передумаю, его будут звать Ульдиссиан. Хотя был удивлён, что имя свободно. Впрочем, лор Диабло не так уж известен.

14:40 

Дмитрий Быков. "Советская литература. Расширенный курс"

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
...главное русское ноу-хау как раз в том и заключается, чтобы взять объективно лучшую, совершенную западную технику
и насытить ее куда более эпохальным, масштабным, традиционно русским содержанием.


Академичный заголовок книги может поначалу ввести в некоторое заблуждение. Однако вскоре становится очевидно, что, несмотря на некоторый преподавательский опыт автора, который тот использовал в работе над книгой, этот сборник предельно далёк от любого сходства с каким-либо учебником или справочником. Несколько лет назад Быков уже выпускал "Краткий курс" из примерно трёх десятков очерков и эссе о писателях и поэтах советской эпохи. Теперь он добавил ещё десяток имён, прежние же статьи, судя по всему, взяты из предыдущего сборника без всяких изменений.

Не все эссе были написаны специально для книги; как минимум часть их писалась раньше по каким-то определённым поводам, и в результате стиль от одной части к другой сильно разнится. Часть статей представляет собой достаточно полный обзор творчества писателя, в других рассмотрены только одно или несколько его произведений, в третьих и вовсе идут достаточно отвлечённые рассуждения, лишь отталкивающиеся от имени или книг какого-то автора. Кроме того, перечень имён тоже вызывает вопросы; с одной стороны, тут представлены малоизвестные теперь писатели, вроде Фёдора Панфёрова или Николая Шпанова, или люди, которых к писателям отнести непросто, как Луначарского. С другой, чем дальше, тем больше можно вспомнить тех, без кого попросту невозможно представить общую картину советской литературы, и кого здесь нет - Маяковского, Шукшина, Фадеева, Симонова, Алексея Толстого и многих других. Да, почти все они так или иначе упоминаются в статьях о других авторах, но всё равно остаются словно бы на задворках. Быть может, спустя несколько лет выйдет очередной, какой-нибудь "Дополненный курс" - совсем полный собрать вряд ли получится, тема по сути неисчерпаемая.

Тем не менее, читать было исключительно интересно. Невзирая на вполне открыто декларируемую политическую позицию убеждённого противника СССР, советскую литературу Быков прекрасно знает и, похоже, искренне любит. А если и не искренне, то притворяется настолько качественно, что разницы нет; впрочем, столько знать о ней и не любить - такое сочетание у меня просто в голове не укладывается. Автор раскрывает положительные стороны в творчестве любого писателя, о котором ведёт речь, даже тех, кто лично ему явно несимпатичен, вроде Сергея Михалкова. Отрицательных тоже касается, но не заостряет на них внимание. Политические воззрения же проявляются время от времени, но к рассказу о литературе как таковой имеют мало отношения, так что их легко можно пропускать мимо глаз. Что касается авторских оценок, то с ними, безусловно, можно соглашаться или спорить, все они совершенно субъективны, но при этом по большей части полны и хорошо обоснованны. Но главное даже не в оценках, а в самом настроении; Быков всё же очень хороший эссеист и умеет передать читателю чувство восторга перед тем, чем восхищается сам, и буквально подтолкнуть его к перечитыванию известных тому авторов или к знакомству с новыми.


Главное же: в России побеждает тот, в ком есть сила жизни, желание жить и категорическое нежелание иметь дело с подлецами; побеждает непрагматическое благородство, а вовсе не ползучее приспособленчество. Где-то в мире, может быть, и нужно делать карьеру, а в России она сжирает все силы, и когда вырастишь свой пресловутый крыжовник - нет уже ни сил, ни желания его есть. Зато тот, кто, не поступаясь собой, занят бесполезным и увлекательным, - глядишь, и намоет золотого песка, нужного только затем, чтобы подарить его какой-нибудь сумасшедшей туземке.

...стихи читаются не во всякое время. Их задача во все времена - незаметно, исподволь формировать некоторые душевные качества, которые сегодня не просто не востребованы, а потенциально опасны. Стихи нужны в любви и на войне, в работе, в претерпевании невзгод, в настроении утопической мечтательности, но для имитации всего и вся, для перетерпевания жизни и спуска апокалипсиса на тормозах они излишни, а то и губительны.

Высоцкий осознавал свою советскость - и, может быть, прав замечательный прозаик Михаил Успенский, заметивший недавно: позднесоветская власть сделала две страшные ошибки, слишком долго считая Галича своим, а Высоцкого - чужим. Высоцкий в самом деле очень советское, в лучшем смысле, явление: ведь советский проект будет памятен не только и не столько бюрократией, репрессиями и запретами, но и установкой на сверхчеловеческое, на преодоление будней, на прорыв в непонятное и небывалое. В Высоцком все это есть, и вдохновлен он героической советской историей, и когда он говорит вместо "советский" - "совейский", это намекает прежде всего на "свойский".

20:02 

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
А в появлении Валуева в "Спокойной ночи, малыши" есть определённая логика. По крайней мере, есть шанс убедить малышей, что ничего страшнее этой ночью они уже не увидят и могут спать спокойно.

Берлога

главная