• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
19:20 

ИП 6-05

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Последние минуты я реально рыдал. И мне не стыдно.
Больше слов нет.

Upd.
Отдышавшись от эмоций, несколько слов по серии в целом. Шестой сезон вообще радует насыщенностью в отличие от пятого, а эту серию я считал едва ли не лучшей в нём даже до последних минут. Несмотря даже на эпизод с двумя прыщами :)
читать дальше
запись создана: 23.05.2016 в 14:20

11:45 

А. Михайловский, А. Харников. "В царствование императора Николая Павловича"

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Трудно сказать, сколько ещё продлится вал популярности попаданческих альтернативок, но пока отечественную историю они заполняют всё плотнее. Вволю оттоптавшись по самым популярным эпохам (Великая Отечественная, дореволюционная Россия, петровские времена и т.д.), путешественники в прошлое начали проникать и в куда более спокойные времена. Вот и авторский дуэт двух Александров, известный небезынтересным по задумке и довольно-таки убогим в реализации циклом "Ангелы в погонах", выбрал очередной точкой воздействия 1840 год, самую середину царствования Николая I.

К обоснованию отправки персонажей в прошлое каждый автор подходит по-разному. Александры не заморачивались: просто один из героев изобрёл машину времени. Забрал секретные наработки из закрытого НИИ и сконструировал аппарат. А почему нет? Вариант ничем не хуже популярных автоаварий или случайно обнаруженных порталов. Быстро сколотив группу единомышленников, которые, как водится, все как один обладают массой необходимых навыков и знаний именно об этой эпохе, и горят желанием это всё применить. Единственный их ответ на известие об изобретении машины времени: "Ну круто, чё. Поехали туда". Ну а на месте быстренько заводят дружбу с самим императором и некоторыми его приближёнными, подкупая их достижениями современной науки, техники и медицины, привычно сталкиваются с "гадящей англичанкой", после чего повествование обрывается на произвольном моменте. У аборигенов девятнадцатого века, кстати говоря, известие о машине времени и пришельцах из будущего вызывает практически такую же реакцию: "Круто, теперь-то мы всем покажем!" Мимолётные упоминания о том, как они дрожат или бледнеют при встрече с неведомым, выходят какими-то совсем не убедительными.

О какой-либо интриге говорить просто смешно, зато то тот, то другой персонаж регулярно становится в позу декламатора и выдаёт то собеседнику, то самому себе очередную краткую лекцию на самые разнообразные темы, от межгосударственных взаимоотношений и исторических портретов до современного (на 1840 год) состояния дел в области гигиены или парфюмерии. Лекции, в общем, небезынтересные, пусть и довольно нудные, невзирая на краткость, но служат, похоже, больше для заполнения страниц, как и встречающиеся время от времени обширные цитаты из классиков. Я ничего не имею против Гоголя, но когда в книге идёт подряд пять страниц сплошной цитаты из "Невского проспекта", не характеризует ли это лучше всего беспомощность авторов?

15:10 

Вячеслав Козляков. "Герои Смуты"

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
"Московского государства доступать и Росийскому государству во всем добра хотеть безо всякия хитрости."
Цель Второго ополчения.


Эта книга не совсем типична для серии ЖЗЛ. Не только потому, что она не посвящена какой-то конкретной личности: "сборные" тома выходили в ней ещё с глубоких советских времён. Но здесь, несмотря на то, что большинство глав названы именами определённых людей, по большей части идёт связный рассказ о кульминационных годах Смутного времени - с 1611 по 1613, от сборов Первого ополчения до выбора Михаила Фёдоровича царём.

Об этой эпохе и конкретно об этих годах писали многие исследователи самых разных эпох, но вряд ли кто-то будет всерьёз спорить с тем, что в массовом сознании среди их главных действующих лиц впереди всех стоят Минин и Пожарский, да чуть в стороне полумифический, полуанекдотический Иван Сусанин. Козляков, не обходя, конечно, их вниманием, постарался хоть в какой-то степени восстановить справедивость в отношении других персоналий, хотя отдельные главы достались лишь троим предводителям первого ополчения - Прокофию Ляпунову, Ивану Заруцкому и Дмитрию Трубецкому. Плюс отдельно он рассказывает о практически неизвестном неспециалистам человеке - дьяке Никаноре Шульгине, на какое-то время ставшем полновластным хозяином Казани. Можно спорить о том, имеет ли право человек, на словах поддерживавший земские ополчения и восстановление законной власти, на деле же заботившийся практически только об укреплении и расширении власти собственной, быть включённым в число героев эпохи; я думаю, да, если понимать слово "герой" лишь в значении "действующее лицо". Без такого эпизода вряд ли можно было бы в полной мере показать масштаб потрясений, которые в те годы переживала вся страна.

Когда сейчас смотришь на события, происходившие четыре века назад, может показаться, что всё сложилось единственно возможным образом. Первое ополчение потерпело поражение, Второе выбило врагов из Москвы, потом вся страна в едином порыве склонилась перед новым молодым царём, основавшим новую династию - никак иначе и произойти не могло. На деле, конечно, это совсем не так, и автор детально показывает, с какими сложностями шёл этот переломный процесс. При кажущейся общности целей "земских сил" их раздирали постоянные противоречия: между казаками и дворянами, между бывшими сторонниками Василия Шуйского и Лжедмитрия II, так недавно воевавшими друг с другом, между предводителями Первого и Второго ополчений, из-за чего едва не добралась до Кремля армия гетмана Ходкевича. Да и выборы царя были очень далеки от единодушия 1598 года. Среди кандидатов вполне серьёзно рассматривались и иностранные принцы (всё тот же Владислав Ваза, которому кто-то уже присягал, и шведский принц Карл Густав), и малолетний сын Марины Мнишек от второго Лжедмитрия, и многие русские бояре и князья.

Впрочем, несмотря на уже привычную для Козлякова тщательность работы, эта книга пришлась мне по душе несколько меньше предыдущих. Скорее всего, из-за выбранного формата: смешение сразу нескольких сжатых биографий с описанием масштабных событий создало эффект сумбура и некоторой недоговорённости. Тем не менее, особенно в сочетании с остальными книгами автора, "Герои Смуты" заслуживают внимания любого читателя, которому интересна та эпоха.

20:34 

Ну вот и всё, "Касл" закончился.

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Вся история с Локсатом была вымучена, финал исключением не стал, но, тем не менее, прощаться грустно. Как ни крути, это были прекрасные 2.5 года, сколько я с этим сериалом знаком.
читать дальше

15:13 

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
16.05.2016 в 12:28
Пишет lexiff:

Не, ну правда же!
Премьера фильма Warcraft:


URL записи

15:05 

Культпоход

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Насыщенный вчера день вышел. На день рождения я получил билеты на концерт симфонического оркестра имени Чайковского в зале имени Чайковского. Играли, правда, не Чайковского, а Моцарта - заключительное выступление проекта "Письма к тебе". Дирижировал, а в первом отделении ещё и солировал на рояле австриец Штефан Владар, письма читал Евгений Редько. Аншлага не было, но и свободных мест оставалось в зале немного. А перед входом спрашивают лишние билетики, почему-то так радует))

А потом решили заглянуть в Булгаковский дом, который там совсем рядышком; давно собирались, но я хотел дочитать его биографию. Не без удивления обнаружив там немалую толпу как на улице, так и в самой квартире, а заодно и уличное представление эпизодов из "Мастера и Маргариты", только тогда и выяснили, что вчера был его день рождения, 125 лет! Надо ж такому случиться :)
Представление мне, правда, не особо пришлось по душе. Переигрывали, к тому же слова звучали неразборчиво.

14:41 

ИП 6-04

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
22:17 

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Я тут недавно начал заниматься языками в Дуолинго. О результатах пока сложно судить, без практики-то, но речь не о том.
Просто забавное наблюдение - при выборе каждого курса на кнопке схематично нарисована какая-то достопримечательность соответствующей страны. Ну там, для русского - храм Василия Блаженного, для французского - Эйфелева башня, и так далее.
А для испанского - храм Чичен-Ицы. Как-то меня это озадачило. Да, он на территории испаноязычной страны, но строили-то его те, кто говорил совсем на ином языке.

21:25 

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
— Где ваш курсовой проект?
— У девочки нет курсового проекта.
— Фамилия!
— У девочки нет фамилии.


ЕВПОЧЯ

11:24 

Они закрыли "Галаванта". Сволочи!

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Хоть это и было ожидаемо. Но всё равно.

"Касла" тоже закрыли, ну и слава богу.

00:13 

Алексей Варламов. "Михаил Булгаков"

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Вся писательская судьба Булгакова - это не только история о том, сколько мы приобрели, но и о том, сколько потеряли.


Эту биографию я читал довольно долго. Не только из-за объёма, хотя книга эта из числа самых многостраничных в серии ЖЗЛ. Просто написана она с таким вниманием к деталям, что читать помногу, запоем не то чтобы невозможно - но нежелательно. Алексей Варламов специализируется на жизнеописаниях русских писателей первой половины двадцатого века и завоевал уже прекрасную репутацию в этой области, хотя для меня это и первое знакомство с его работами. Своё кредо автор высказывает прямо в тексте одной из глав: "Доверять мемуарам нельзя - это золотое правило. Доверять, строго говоря, нельзя ничему: ни письмам, ни дневникам, ни воспоминаниям, ни показаниям, ни стенограммам, ни телеграммам, ни протоколам - доверять можно только той информации, которая подтверждается из двух, а лучше из трёх или четырёх независимых источников." И источников у Варламова масса; число ссылок на них составило почти полторы тысячи.

Три части книги названы именами трёх жён Булгакова - "Татьяна", "Любовь", "Елена". Поначалу это слегка насторожило - не попытается ли автор уделить основное внимание копанию в личной жизни знаменитого писателя? Но нет, этого не случилось, хотя, безусловно, отношения Михаила Афанасьевича с жёнами играли важнейшую роль в его жизни, равно как и воспоминания всех троих - в её изучении. Детство и юность Булгакова описаны довольно сжато, а вот с момента революции и начала гражданской войны события пошли гораздо плотнее. На главах, описывающих мытарства героя книги сначала в Киеве, потом в белой армии, в красном Владикавказе и первые год-два в Москве я слегка буксовал с чтением; в них, по-моему, автор слишком углубился, но это, пожалуй, едва ли не единственная претензия ко всей биографии.

В полном соответствии с написанной выше цитатой, Варламов буквально каждый шаг своего героя выверяет по максимально возможному числу источников, среди которых на совершенно равных правах стоят и книги самого Булгакова, ведь он, пожалуй, как никто активно использовал знакомых ему людей и собственные жизненные коллизии в качестве источника вдохновения. То и дело биограф показывает, в каком виде то-то событие или тот-то человек предстали на страницах пьесы, повести или романа, к примеру, начиная с семейных посиделок Турбиных у абажура, в которых отразились собственные юношеские воспоминания, до первой встречи Маргариты с Мастером, так похожей на его встречу с третьей женой, тоже бывшей в то время супругой влиятельного человека, не говоря уже о прямом изображении в тексте реальных людей под вымышленными именами. И при этом персонажи чаще всего получались интересными и симпатичными, вне зависимости от того, какие отношения связывали писателя с их прототипами. Много внимания уделено взаимоотношениям Булгакова с Советской властью; об этом писали и пишут много и активно, но редко настолько подробно, как Варламов. Не скрывая, в общем-то, своей антипатии к советскому режиму, автор детально разбирает каждую точку соприкосновения его с жизнью и творчеством писателя, находя по возможности логику в принятых решениях, и не замалчивая те моменты, когда власть самых разных рангов вольно или невольно Булгакова поддерживала.

Ближе к концу книги читателя поджидает некоторый парадокс, когда дело доходит до работы Булгакова над "Мастером и Маргаритой". Вряд ли стоит спорить, что именно это самая известная, самая читаемая и изучаемая его книга. Но вот Варламов уделяет роману не такое уж большое внимание; иным пьесам или повестям отведено не меньше места в книге, не говоря уже про "Белую гвардию" или "Театральный роман". И объясняет это совершенно логично: он пишет биографию, а не исследование творчества, а именно в биографии Булгакова его самый знаменитый роман почти что никакой роли не сыграл, дойдя до читателей больше чем четверть века спустя после смерти писателя. Но исследователей МиМ множество, а вот жизнеописаний его создателя на таком уровне, пожалуй, и не найдётся. Так что не стоит Алексея Николаевича за это упрекать.

Под конец отмечу только один ещё момент, лично для меня немного скользкий. Не раз и не два автор весьма едко высказывается в адрес Алексея Толстого, многократно противопоставляя его Булгакову в качестве приспособленца, скурвившегося сибарита, конъюнктурщика. Речь не о том, правда это или нет; просто у меня ждёт прочтения написанная Варламовым же биография и "красного графа", и очень не хотелось бы обнаружить, что вся она будет написана в таком стиле...

19:47 

Терри Брукс. "Первый король Шаннары"

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Вот честно, никогда не думал, что буду когда-то читать ещё что-то у Брукса. Однако вот оно как. Недавно вышедший сериал "Хроники Шаннары" был слаб практически во всём, однако чем-то всё же зацепил и заставил-таки на какое-то время заинтересоваться, что в этом мире происходило ещё. Выбор пал на роман о том, с чего всё начиналось; книги основной трилогии выпали по разным причинам ("Меч" читал, "Камни" экранизировали, "Песнь" - читал рассказ-дополнение), а двигаться по циклу дальше без знакомства с истоками не захотелось. Да, существуют и более ранние подциклы-приквелы, но у них свои минусы - переведены пока лишь первые романы из них.

Этот роман рассказывает о событиях, известных в истории Шаннары как Вторая Война Рас. Это для тех, кто знаком c циклом. Для тех, кто незнаком - это очередная история о том, как Тёмные Армии Злого Властелина напали на мирные земли, но благодаря усилиям группы героев Властелин был побеждён, а армии рассеялись. Тем не менее, читается довольно-таки бодро и приятно, может, потому, что я как-то слегка соскучился по типовым незамысловатым эпикам. Друид Бреман решает судьбу мира, эльфийский король Ярл Шаннара машет мечом и ведёт войско, таинственная ученица друидов Марет разбирается в своём происхождении, эльф-друид Тэй Треффенвид ищет Чёрный эльфинит, кто-то погибнет, кто-то поженится - в общем, каждый прилежно отыгрывает отведённую ему роль. Зацепки на будущее видны даже невооружённым глазом: сам Меч Шаннары, давший название первой книге Брукса, выкован именно тут, а ближе к концу в числе героев появляется мальчик по имени Алланон - будущий Гэндальф основного цикла; поиски Чёрного Эльфинита сыграли незначительную роль в сюжете, больше заполняя объём, но Бреман так старательно завещает его беречь, что со всей очевидностью становится ясно: в какой-то из следующих книг его определённо не уберегут; и даже мимолётное упоминание о том, что один из персонажей через некоторое время поменял фамилию, тоже выглядит такой зацепкой - наверняка ведь однажды в цикле появится либо он сам, либо его потомки. Или, вернее, преданные читатели уже встречали его/их и теперь будут рады увидеть знакомое имя. Возможно, не зная других книг, я пропустил что-то ещё, это неважно, но я в принципе люблю подобные связи внутри циклов.

И в результате мне даже захотелось ещё. Бывает же такое.

11:53 

Вячеслав Козляков. "Василий Шуйский"

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Последнему прямому потомку Рюрика на русском престоле в исторической памяти повезло, может быть, даже меньше, чем двум его знаменитым предшественникам - Борису Годунову и Лжедмитрию, даже при том, что первый на века ославлен детоубийцей, а второго буквально стирали из истории. Но в отличие от них, добрых слов в адрес Василия Шуйского чаще всего не находится даже у самых благожелательно настроенных исследователей. "Лукавый царедворец", многократно менявший мнения и стороны, творец интриг и козней, с трудом находящий и легко теряющий сторонников... Неприятная эпитафия для человека, на время правления которого выпали, возможно, самые тяжёлые для России потрясения за несколько веков. Очередная ЖЗЛ-овская книга Козлякова - это попытка максимально подробно и безэмоционально изучить жизнь этого неудачливого монарха.

Как и в книге о Годуновых, первые главы рассказывают о происхождении рода будущего царя и о его предках. В этом случае история, конечно, побогаче; предком князей Шуйских называют великого князя Андрея... правда, с отчеством уже начинаются расхождения. То ли это Андрей Городецкий, один из сыновей Александра Невского, то ли это Андрей Ярославич, его брат. Но в любом случае, эта ветвь Рюриковичей могла считаться старшей по отношению даже к московской, происходившей от Даниила Александровича, а уж после её угасания тем более. В шестнадцатом веке многочисленные Шуйские постоянно присутствовали поблизости от трона, иногда приобретая немалое влияние, затем попадая в очередную опалу. Но эти события и даже участие самого Василия Шуйского в политике до момента воцарения описаны достаточно сжато. Тем не менее, Шуйский в это время отнюдь не выглядит привычным интриганом, только и ждущим возможности поменять правителя: за Годуновых он, во всяком случае, стоял практически до самого конца, и едва не был казнён только-только воцарившимся Лжедмитрием, да и на поле боя под Добрыничами успел себя проявить.

Но, повторюсь, всё происходившее в стране и в жизни Василия Ивановича до майского переворота 1606 года рассказано кратко. А вот с этого момента, когда начался новый этап Смуты, события показаны куда более детально, и автор приводит читателя к мысли о том, что Василий Шуйский, несмотря на все благие намерения (чего стоит только первое в российской истории "крестоцелование" монарха перед подданными в том, что любые казни и опалы будут налагаться лишь после тщательного расследования и касаться лишь одного виновника, а не всего его рода, как в прошлом), оказался попросту не способен управлять страной в такой сложный период. Возможно, в более мирные времена ему и удалось бы укрепиться на троне и даже основать новую династию, но, увы, мира стране ждать надо было ещё долго. Сначала восстание Болотникова, потом поход второго Лжедмитрия и осада Москвы, а потом и полномасштабное польское вторжение - удивительно скорее, что и без того непрочная из-за поспешного коронования власть Василия IV продержалась хотя бы четыре года.

Стиль написания по сравнению с книгой о Лжедмитрии несколько более академичен, однако чтение по-прежнему увлекает, и даже заставляет сопереживать, несмотря на давность и предрешённость исхода событий. Например, небольшой эпизод с осадой Брянска в самом начале похода второго самозванца я читал буквально затаив дыхание. Временами описание становилось даже забавным: в период самого ожесточённого противостояния сторонников Шуйского и Лжедмитрия II казалось, что оба они словно бы заочно соревнуются в том, кто сильнее оттолкнёт от себя людей поборами, наказаниями и унижениями. Последние страницы рассказывают о редком в нашей истории явлении - жизни правителя после того, как он перестал таковым быть. Благополучными эти годы не назвать ни для свергнутого царя, ни для всей страны, но во всяком случае унижением последнего монарха-Рюриковича завершается этот тяжелейший период. Был ли он жертвой или виновником случившихся со страной бедствий? Скорее всего, как обычно, и тем и тем отчасти. Но время и жизнь Василия Шуйского заслуживают изучения ничуть не меньше, чем его предшественников и преемников.

19:02 

С праздником!

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.

11:42 

К выходу фильма по Варкрафту

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.

21:12 

Роберт Киркман, Джей Бонансинга. "Восхождение Губернатора"

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
С точки зрения морали, заявил он, убивать нельзя никого. Никогда.
Но вот с точки зрения этики - дело другое. Убивать в целях самозащиты вполне этично.


Сериал "Ходячие мертвецы" уже не первый год держится в числе самых рейтинговых, и неудивительно, что успешный проект обрастает побочными воплощениями. Комиксы-то были и раньше и, собственно, как раз и служили первоисточником, но со временем появились игрушки, компьютерные игры, сериал-спин-офф, ну и за книгами дело тоже не стало. Писательский дуэт составили автор оригинальных комиксов и малоизвестный писатель, работающий в основном в сфере ужасов и постапокалиптики. Я люблю читать новеллизации, поэтому, несмотря на то, что забросил сериал где-то по ходу третьего сезона, всё же полюбопытствовал.

Как вполне очевидно следует из названия, книга посвящена первым шагам персонажа по прозвищу Губернатор. Я успел досмотреть до его появления в сериале - там он, не гнушаясь никакими средствами, правил небольшим городком Вудбери, ставшим более-менее безопасным убежищем для нескольких сотен людей в ходе всеобщего зомби-апокалипсиса. Но на первых страницах романа до этого ещё далеко, и будущий Губернатор пока лишь один из членов крошечной группки людей, пытающихся выжить и добраться куда-нибудь, где не придётся ежеминутно опасаться нападения ходячих мертвецов. Не знаю, раскрывалась ли в сериале личность этого персонажа; здесь у меня было две кандидатуры на его роль - братья Блейки, активный и решительный Филип и малоприспособленный даже к привычной жизни Брайан, чьими глазами, однако, в основном и показано всё происходящее. В итоге моё окончальное предположение оказалось верным; не то чтобы это было так уж сложно, но всё же приятная мелочь.

А книга в общем представляет собой непрерывную череду стычек, переездов, нечастых встреч с другими людьми, далеко не всегда доброжелательными; большая доля активных действий выпадает на долю Филипа, остальные герои чаще всего в лучшем случае по мере сил пытаются помогать, а то и вовсе бессмысленно мечутся вокруг. Впрочем, получилось довольно увлекательно, хотя в целом это не больше чем комикс, перенесённый в целиком текстовый формат. Трудно сказать, зачем ему было два автора... Какой-то дополнительной информации о происходящем здесь по сравнению с сериалом, насколько я могу судить, тоже нет. Хотя удивило то, что книга активно использует слово "зомби", как в речи персонажей, так и в авторском тексте. Удивило потому, что, если не ошибаюсь, ни в сериале, ни в оригинальном комиксе оно ни разу не появлялось. Любопытно, это вольность перевода или осознанное решение авторов?

13:16 

Второй сезон "Готэма" шикарен

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.

23:12 

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Ну пожалуйста, ну пожалуйста, пусть Джон не окажется сыном Рейегара и Лианны.
Чисто из противоречия массовому мнению.

20:28 

Ты знаешь, кто я? Я - твой друг.
Кто бы знал, как меня радует чемпионство "Лестера" в Англии. Здорово, что даже такой насыщенный деньгами и, казалось бы, предсказуемый чемпионат способен преподносить подобные сюрпризы.

Берлога

главная